Поделиться:

Японская гравюра (ч. 3)

Обычно в Японии художник, чье имя впоследствии ставилось на гравюре, был лишь создателем рисунка, он не занимался ни резьбой, ни печатью. Весь процесс создания японской гравюры значительно отличался как от современной авторской гравюры, которую выполняет один человек, так и от репродукционной гравюры, при изготовлении которой роль резчика и печатника сводится лишь к возможно более точному переводу оригинального рисунка в материал.

В создании японской ксилографии обычно принимало участие не менее трех человек. По-видимому, автор гравюры не делал предварительного многоцветного рисунка, а только контурный рисунок на тонкой прозрачной бумаге и здесь же намечал цвет, который должен употребить печатник. Гравер, сняв кальки для каждого отдельного цвета, наклеивал их на доски продольного распила — японский самшит, вишню, грушу и резал необходимое количество досок (иногда до 30–35 досок). Резчики часто работали только в одной, излюбленной области. Так, например, были мастера, которые исполняли только изображения деревьев, людей или животных. Работая таким методом, резчик предельно тренировал свой глаз и руку и создавал произведения безошибочно точной детали и виртуозного штриха. Печатник наносил краску растительного или минерального происхождения и печатал вручную, самостоятельно подбирая тона и создавая оригинальные произведения, которые только теперь, по выходе из рук печатника, можно было впервые видеть во всей их многоцветности.

Такого коллективного метода работы, при котором роль резчика и печатника стала почти равной художнику, не знали в то время ни в одной другой стране. Узкая специализация мастеров-виртуозов, предельно повысивших качество графики, способствовала формированию единого творческого почерка, единого художественного стиля японской ксилографии школы Укиё-э.

Родоначальником гравюры школы Укиё-э считают Хисикава Моронобу. Он работал в иллюстрации и станковой гравюре.

В непритязательных, незамысловатых по сюжету сценах художник рассказывает о путниках на проселочных дорогах, об оживленной сутолоке улиц Эдо, об обитателях чайных домов, о быте и труде ремесленников («Сцены Ёсивары», около 1678 г., «100 изображений женщин», 1681 г. и множество других). Художник не изображает деталей обстановки, не рассказывает о месте действия, о времени дня и года. Фоном гравюр Моронобу часто служит гладкая белая бумага, фигуры людей очерчены лишь немногими линиями, лица часто однообразны и схематичны. Он часто совмещает на одной гравюре разновременные, не связанные между собой эпизоды. Но ритмом черно-белых плоскостей, порывистой стремительностью штриха, силой линии он повествует об энергии и оживленности горожан, о красоте их повседневной жизни.

← Японская гравюра (ч. 2)Японская гравюра (ч. 4) →