Поделиться:

Венецианов и искусство идеала (ч. 1)

Историки русского искусства отмечают начатки русской жанровой живописи уже в ХVIII веке. А.Н. Савинов видит их, например, в изображениях пляшущих крестьян у И.М. Тонкова, трагических слепцов и нищих в акварелях И. Ерменёва, городских уличных сцен и видов Москвы и Петербурга у Ф.Я. Алексеева и других.

Н.Н. Коваленская отмечает появление в русском искусстве таких произведений жанрового характера, как «Юный живописец» И. Фирсова, «Учитель с детьми» неизвестного художника, «Крестьянки» И. Аргунова, упомянутых акварелей Ерменёва, картин Шибанова «Крестьянский обед» и «Сговор».

В истории самой Императорской Академии художеств был период, когда она проявляла заботу о развитии жанровой живописи в России. В 1777 году в Академии наряду с батальным классом был создан класс «домашних упражнений», не предусмотренный уставом 1764 года. Сохранились сведения о сюжетах, которые задавались по этому классу. Вот некоторые из них: «Представить мещанина, который, чувствуя небольшой припадок, готовится принять лекарство» (1777); «Представить престарелого мещанина, обучающего сына своего российскому языку» (1778); «Представить живописца, спрашивающего мнения о своей картине» и т. п.

Следует отметить, что все названные сюжеты взяты из жизни среднего сословия. Как это обстоятельство, так и самый факт учреждения в Академии класса «домашних упражнений» свидетельствуют о стремлении приблизиться к новому направлению в развитии искусства, получившему широкое распространение во Франции.

Больше того, не обошлось и без прямого воздействия французского искусства. Оно могло быть воспринято через русскую художественную колонию в Париже. Первый опекун колонии, русский посол во Франции князь Д.А. Голицын поддерживал личные отношения с кругом французских просветителей. Известно, что Голицын знакомил русских пенсионеров в Париже с Дидро, учителем для молодого живописца Гринева он выбрал Грёза.

Ивану Фирсову — одному из русских пенсионеров в Париже, учившемуся там в 1766 году у Вьена, принадлежит картина «Юный живописец». Его работа, действительно, прекрасный образец жанровой живописи в духе Шардена. Но эта картина представляет собой, в сущности, одинокое явление в русском искусстве своей эпохи. Почвой для развития жанровой живописи в Европе была жизнь третьего сословия, среднего класса. В России XVIII века этой почвы еще не существовало. Поэтому, несмотря на сознательные усилия Академии, жанровая живопись в западноевропейском духе в России не сложилась. И самый класс «домашних упражнений» просуществовал в Академии весьма недолго и быстро заглох.

Тем не менее зачатки жанровой живописи в России ХVIII века существовали, но с самого начала они были отмечены большим своеобразием. Своеобразие их заключалось в том, что предметом жанровой живописи стало в России не среднее сословие, а крестьянство. Первые значительные произведения, рисующие жизнь русского крестьянства, были созданы М. Шибановым. За последние годы, благодаря работам Т.В. Алексеевой, мы узнали нечто новое о личности этого художника. Опираясь на некоторые данные, автор предполагает, что Шибанов, возможно, был крестьянином, изучившим ремесло и отпущенным в качестве оброчного в Петербург. Не исключено, что он получил от помещика вольную '. Картины Шибанова вошли в обиход истории искусства только с 1917 года, когда они были приобретены Третьяковской галереей и включены в экспозицию. Оставаясь неизвестными в эпоху своего создания, они не могли оказать воздействия на развитие современного им русского искусства. Тем не менее эти картины написаны в ХVIII веке. Следовательно, уже тогда в русском искусстве пробудился интерес к народной жизни.

Из надписей на обеих картинах следует, что они изображают бытовые эпизоды из жизни крестьян Суздальщины. Надписи эти могут навести на мысль, что Шибанову присущ этнографический подход к крестьянскому быту.

На картине «Крестьянский обед» изображена патриархальная семья, состоящая из нескольких поколений. Ее бытовой уклад строго регламентирован обычаем. Старший представитель семейства сидит в «красном углу», под образами, другой, моложе, — спиной к окну. Женщины разместились так, чтобы в любой момент, встав из-за стола, свободно подойти к печке или выйти из избы. Такой порядок размещения за столом, очевидно, типичен не только для данной семьи, но и для целого общественного круга, отражая устойчивые патриархальные формы семейного быта.

← Формирование идеала (ч. 4)Венецианов и искусство идеала (ч. 2) →