Поделиться:

Формирование идеала (ч. 4)

Наступил новый этап в развитии русской поэзии и русского искусства вообще. В России явился Пушкин. При всех успехах, которых достигли живопись и музыка, именно он стал центральной фигурой этой эпохи, и она справедливо получила название «пушкинской». Поэзия Пушкина с особой отчетливостью и силой сформулировала и выразила идеал русского искусства.

«Чтобы поэтически воспроизводить действительность, мало одного природного таланта, — нужно, чтобы под рукой поэта была поэтическая действительность», — писал Белинский. О какой «поэтической действительности» можно говорить в применении к крепостнической России начала XIX века? Выражение это не случайно. В неподвижной крепостнической России начался процесс оттаивания, процесс пробуждения народных масс; в то же время дворянская интеллигенция постепенно осознавала себя мыслящей частью своего народа. Совершившиеся перемены имели отношения к судьбам всего народа, всей его культуры и искусства.

В кругу тех, кого Ленин называет «лучшие люди из дворян», складывалась прекрасная человеческая индивидуальность. Ее внутренний мир нашел глубокое отражение в творчестве Пушкина. Мыслящий и чувствующий человек переживал радость познания родной страны. Люди словно впервые увидели красоту, мощь, силу своего народа, его духовные возможности, писал об этом времени Луначарский, впервые увидели красоту и своеобразие родной природы, почувствовали гибкость и выразительность языка, созданного народом. «Все радует, ибо сильна эта прекрасная юность». В Пушкине-дворянине на самом деле просыпался не класс, а «народ, нация, язык, историческая судьба».

Ощущение огромности народных сил, предчувствие великого исторического будущего народа создавали новый этический и эстетический тонус пушкинской эпохи, ту «поэтическую действительность», о которой писал Белинский.

«Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Эта строка Пушкина особенно глубоко выражает новое понимание счастья жизни, возникшее в русском искусстве начала XIX века.

В отличие от поэзии Державина поэзия Пушкина воспроизводила не только богатство чувственного мира, но и богатство интеллектуальной жизни в ее слиянии с жизнью сердца. Соответственно изменилось и отношение к смерти. Не просто ужас небытия, но осознание вечной жизни человечества, ее приятие:

И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.

Знаменитый портретист той эпохи Орест Кипренский начал как художник романтического направления в годы, когда утверждалось сознание ценности личности самой по себе, независимо от сословной принадлежности. В кругах передовых представителей дворянского класса укреплялось стремление к деятельности, к служению обществу, к утверждению своих возможностей и прав. Эти стремления сталкивались с русской крепостнической действительностью. Отсюда мотив разочарования, окрашивающий русское искусство в первые два десятилетия XIX века. В романтизме проявили себя еще не определившиеся до конца порывы и стремления, прекрасные мечты о свободе и богатстве внутренней жизни в их резком диссонансе с действительностью официальной России.

Однако романтическая струя в русском искусстве была краткой, почти мимолетной. Переход от романтики к высокому реализму пушкинского типа очень скоро дал себя знать в портретном творчестве Кипренского. После ранних романтических работ (например «Автопортрета в розовом шарфе») он создает галерею образов участников Отечественной войны 1812 года (Чаплиц, Томилов, Оленин и др.), которые уже далеки от того, что принято называть романтической «приподнятостью» или «взволнованностью». Мы читаем на этих лицах отражение бурной жизни сердца и чувства, однако в иной по сравнению с романтическими портретами форме. Эмоциональная сторона жизни человеческого образа выступает теперь в гармоническом равновесии с другой сторонойс жизнью разума. «Стороны духа человеческого неисчислимы в их разнообразии, — писал Белинский, —, но главных сторон только две: сторона внутренняя, задушевная, сторона сердца, словом, романтика, — и сторона сознающего себя разума: сторона общего, разумея под этим словом сочетание интересов, выходящих из сферы индивидуальности и личности. В гармонии, т. е. во взаимном соприкосновении одной с другою этих двух сторон духа заключается счастье современного человека».

Можно сказать, что образы зрелого Кипренского стоят на стороне «сознающего себя разума», то есть общего, выражают интересы общества, страны, «отечества», если употребить термин Белинского. На его портретах мы видим именно образы сыновей своей страны, граждан своего отечества, горячо принимающих к сердцу его интересы и вместе с тем вносящих в свою деятельность всю щедрость человеческого сердца.

В портретах Кипренского как бы нашел свое воплощение человеческий идеал, охарактеризованный Белинским. Не значит ли это, что черты идеала были увидены и художником и критиком в самой действительности? Конечно, значит. Одновременно это означает, что русское искусство получило возможность создания поэтических образов, опирающихся в небывалой прежде мере на саму действительность. Те черты, которые Левицкий и Боровиковский находили в отдельных представителях вельможества, еще скованных сословностью, Кипренский, с неизмеримо большей поэтической глубиной и проникновением в глубь человеческих чувств, выразил в целой галерее своих героев: его идеал был воплощен теперь в гораздо более широком слое реальных людей и характеров. Развитие идеала прошло в дальнейшем различные стадии и превращения, но его важнейший этап был достигнут в начале XIX века.

В русской живописи века XVIII, кроме исторической картины и портрета, наметился еще и третий род — жанровая живопись. В это время она делала только первые шаги, но ей предстояло большое будущее.

← Формирование идеала (ч. 3)Венецианов и искусство идеала (ч. 1) →