Поделиться:

Формирование идеала (ч. 3)

Тот же переизбыток чувственного начала, который составляет особенность живописи Левицкого, представляет собою одновременно источник ощущения смертности человека. Двойственность эту можно объяснить тем, что русский человек XVIII века еще не обладал сознанием связи человеческих поколений и причастности каждого поколения к исторической жизни всего человечества.

Преобладание чувственного человека над человеком духовным, запечатленное в русском портрете XVIII века, отражало уровень, до которого поднялось реально в своем самосознании русское общество. И подобно тому, как оно не выходило в своем представлении о самом себе из круга привилегированного сословия, так и русское искусство XVIII века еще не пришло к ясному и полному осознанию своего корня в русском народе. Сознательно переступать границу, отделяющую русское общество от русского народа, ему удавалось лишь в редких счастливых случаях, как об этом напоминает портрет крестьянки И. Аргунова.

Тем не менее, в русском портрете XVIII века уже вполне проявилась особенность русского искусства вообще, которую часто отмечали его иностранные ценители, а Горький определил словами: «Русское искусство, прежде всего, сердечное искусство».

Несомненно, что В.В. Стасов ошибался, отрицая за русским искусством ХЧШ века право называться русским. Русское в русском искусстве, равно как французское во французском, голландское в голландском, есть отражение особого склада народного характера, в котором, в свою очередь, отражена историческая судьба самого народа.

Важнейшие завоевания искусства XVI II века были достигнуты в сфере портрета. Но мы помним, что модели Рокотова, Левицкого, Боровиковского, как правило, принадлежали к русскому вельможеству. Оно, по словам Белинского, «представляло собою единственное сословие, которое при Екатерине II достигло высшего своего развития и было просвещенным, образованным сословием».

Однако к началу XIX века положение стало меняться.

Расширяется самый круг людей, изображаемых художниками. У Кипренского это уже не столько вельможное дворянство, сколько дворянство среднее. После войны 1812 года он создает серию рисованных портретов участников великого патриотического подвига русского народа. Эти люди не вельможи, не выдающиеся исключительными талантами деятели, не прославленные полководцы, а рядовые представители русского офицерства.

Появляется портретная галерея Тропинина, раздвинувшая границы портретной живописи.

Одновременно с расширением круга изображаемых русский портрет начинает утрачивать торжественно-представительный характер, который был присущ ему в XVIII веке, и приобретать черты интимности, камерности, психологизма. Появляется человек в обстановке его частной жизни, что особенно отчетливо видно в творчестве Тропинина.

Отмеченные сдвиги происходили по мере того, как в России формировались предпосылки буржуазного общественного порядка, распространения просвещения и образованности. Однако крепостное право крайне задерживало сложение в России третьего сословия, которое на Западе выступало в качестве носителя исторического прогресса. Роль эта выпала в России на долю среднего дворянства.

Белинский писал, касаясь этого вопроса: «…за вельможеством начал возникать класс среднего дворянства. Под словом возникать мы разумеем слово образовываться». В царствование Александра «значение этого, во всех отношениях лучшего сословия все увеличивалось и увеличивалось, потому, что образование все более и более проникало во все углы огромной провинции, усеянной помещичьими владениями. Таким образом формировалось общество, для которого благородные наслаждения бытия становились уже потребностью, как признак возникающей духовной жизни».

Великим испытанием и проверкой для дворянского общества в России стала Отечественная война 1812 года. Лучшие люди из дворян проявили высокий патриотизм и заинтересованность в судьбах родины, встав во главе народных масс в их борьбе с захватчиками, действуя как сознательное патриотическое меньшинство. Широко развернувшаяся народная война показала дворянам необъятные силы народа, поставила мыслящую часть общества перед проблемой народа, пробудила интерес к нему, потребность изображения народной жизни.

1812 год явил русский народ во всем его величии. Искусство не захотело больше служить красноречивым глашатаем образцовых чувств и высоких мыслей, заслуживающих подражания. Оно встретило прекрасные чувства и высокие мысли в самом реальном русском человеке. Оно увидело, как разум человека вступил в отношения с его сердцем, а мысль, пронизав собою чувства, стала содержанием жизни его души.

1812 год поднял общественное самосознание до понимания смысла человеческой жизни в общности индивида с народом. Утверждалось и понимание прекрасного как бесконечного становления жизни, непрерывного ее движения и развития. Искусство обращалось к окружающему миру с его источниками жизни и поэзии.

← Формирование идеала (ч. 2)Формирование идеала (ч. 4) →