Поделиться:

Формирование идеала (ч. 2)

Труд художника рассматривался как род ремесла, унизительного для дворянина. Художники выходили из низших сословий и, пройдя школу Академии и школу жизни, сами становились носителями дворянских вкусов и дворянских идеалов. Но формулу «дворянский идеал русского искусства XVIII века» нужно понимать исторически. Этот «дворянский идеал» не был полностью отделен от интересов народа. Лучшие люди из дворян сыграли великую прогрессивную роль в формировании национального характера русской жизни, мощного российского государства.

Ф. С. Рокотов, Портрет Екатерины II

Ф.С. Рокотов, «Портрет Екатерины II» (около 1780)

На портретах работы замечательных русских художников XVIII века Рокотова, Левицкого, Боровиковского перед нами предстают эти деятели русского государства  — полководцы, вельможи, советники царя. Художники оттеняют в них ум, волю, властность, внутреннее величие  — именно таковы были они, эти деятели великой страны. То, что многие из них, или, точнее, подавляющее их большинство были выходцами из дворян и представителями своего класса, не лишало их деятельность в ту эпоху ни общенационального значения, ни исторической прогрессивности.

В женских портретах черты идеала проступают прямее, по-иному. Женщина, оторванная от общественной деятельности, жила в большей мере личными интересами. По условиям своего бытия она стояла ближе к народу, народному характеру, непосредственнее отражала формирование его этических и эмоциональных свойств. Облик женщины на русских портретах XVIII века чаще подобен народному типу, в нем заметнее, чем в мужских портретах, национальные черты.

Душевное пробуждение в русском человеке, даже человеке дворянского круга, оторванном от народа, выражалось подчас невольным пробуждением в нем крестьянской души, как это можно заметить и в живописи и в поэзии XVIII века. Хотя бы в типах и характерах, появляющихся даже на «исторических» полотнах академической школы, или в стихах Державина, писавшего о русских крестьянках:

Коль бы видел дев сих красных,
Ты б Гречанок позабыл,
И на крыльях сладострастных
Твой Эрот прикован был.

Аргунов, Портрет неизвестной в русском костюме

И.П. Аргунов, «Портрет неизвестной крестьянки в русском костюме» (1784)

К лучшим портретам того времени принадлежит «Портрет неизвестной крестьянки в русском костюме» И.П. Аргунова (1784). Здесь человеческая душевность предстает перед нами в образе не знатной дамы, а крестьянской женщины. Один из замечательных портретистов XVIII века связал представление о душевных человеческих качествах с принадлежностью не к дворянскому роду, а к роду человеческому. Существует догадка, что изображенная Аргуновым женщина  — на самом деле не крестьянка, а «барышня-крестьянка». Тогда портрет этот в еще большей степени подтверждает нашу мысль.

В народном представлении селянин, крестьянин обладал теми свойствами доброты, правдивости, учтивости, совестливости, которые составляют реальное содержание понятия души. Если обратиться к другим портретам художников XVIII века, изображающих русских женщин, одетых уже не в крестьянское платье, но в атлас и кружево, головы которых украшены не кокошниками, а напудренными локонами, можно почти всегда заметить, что сердцевину этих образов составляет та же задушевность, сердечность, приветливость, какие пленяют нас в образе неизвестной аргуновского портрета.

Портретная живопись воспользовалась предоставленным ей правом изображать не идеальных бесплотных героев, а тех, кого Державин воспел в том же стихотворении о крестьянских девушках:

Как их лентами златыми
Челы белые блестят,
Под жемчугами драгими
Груди нежные дышат.

Как сквозь жилки голубые
Льется розовая кровь,
На ланитах огневые
Ямки врезала любовь.

Пробуждение в русском человеке XVIII столетия того, что мы называли «душой», обогатило наше искусство началом гуманности и поэзии. Поэзией было озарено уже творчество великих русских художников допетровской Руси Андрея Рублева и Дионисия. Но в их эпоху сознание радости земного бытия подавляла идея религиозного аскетизма. Теперь жизнелюбие пробивает себе дорогу в русском искусстве. Поэтическое начало воскресает с пробуждением в человеке сознания своей принадлежности к земному миру, с открытием богатства своей чувственной природы.

Живопись воспроизводила в ее собственных качествах прелесть живого, телесного человека, прелесть, какую обрел для человека мир, данный ему в его чувственных ощущениях. Упоение чувственной красотой достигло кульминации в творчестве Левицкого. Человек на его портретах выражал всю полноту жизненных сил, все богатство своей человеческой природы. И, тем не менее, глядя на портреты Левицкого, мы неожиданно ловим себя на мысли о скоротечности жизни, на сожалении о том, что эти цветущие, полные жизненных сил герои, и в особенности героини, уже давно перешагнули грань своего земного бытия, не оставив о себе другого следа, кроме запечатленного кистью замечательного художника образа своей живой прелести.

Белинский дает ключ к пониманию этого момента. Он отмечает в качестве важной черты искусства ХVIII века постоянно присутствующую в нем мысль о скоротечности бытия. Белинский прослеживает эту тему в поэзии Державина:

И знаю то, что век наш тень;
Что лишь младенчество проводим,
Уже ко старости приходим
И смерть к нам смотрит чрез забор.

Мысль о бренности человека не приводила Державина в уныние. Она рождала такие строки:

Доколе не пришли морозы,
В саду благоухают розы,
Мы поспешим их обонять.
Так будем жизнью наслаждаться,
И тем, чем можем, утешаться…

← Формирование идеала (ч. 1)Формирование идеала (ч. 3) →