Поделиться:

Андрей Рублев (ч. 4)

Молодость Рублева была ознаменована огромного значения событиями в истории Древней Руси. Если родился он около 1360—1370 годов, то еще молодым человеком мог слышать рассказы о победе, одержанной соединенными силами русских войск над татарскими полчищами, так называемые повести о Мамаевом побоище, в которых по-новому, победно звучали отголоски «Слова о полку Игореве», самой поэтичной из древнерусских воинских песен с ее хватающими за душу нотками печали о судьбе измученной междоусобицами родины. Правда, успех русской рати на Куликовом поле окончательно не сломил всех сил татар и не положил конец зависимости Москвы от Золотой Орды. Но победа Димитрия развеяла многовековую славу непобедимости татар, подняла в русских людях дух и пробудила страну от долгого, мучительного оцепенения.

Андрей Рублев. Апостол Павел. Звенигородский чин. Начало XV в.

В то время как Московское княжество для более успешного ведения освободительной борьбы собирало вокруг себя все силы народа, средоточиями русской культуры служили монастыри. В XIV веке число их значительно умножается. Многие люди покидают насиженные места, оставляют города, уходят в дремучие леса и в нужде и лишениях начинают новую жизнь. Один современник сравнивал их с древним мудрецом Диогеном. Трава им служила вместо постели, небо вместо крова, луна вместо светильника. Впрочем, в отличие от восточных отшельников  — мрачных аскетов, прославленных кистью Феофана,  — в русских чернецах того времени не угасало стремление к практической деятельности. Они умели с топором пробиваться сквозь чащу леса, собирать вокруг своих келий людей, вместе с ними неутомимо обрабатывать землю. Движение это захватило почти всю среднюю Россию и скоро перекинулось на Север. Источником его был тот самый Троице-Сергиев монастырь, в котором, видимо, провел свою молодость Андрей Рублев.

В укладе Троицкого монастыря еще сохранялась тогда первоначальная простота и невзыскательность. Храмы ставили из дерева, службу совершали при лучинах, писали на бересте. «От праведных трудов своего рукоделия и работы дневную пищу и прочая нужные потребы себе приобретаем» [1],  — писал впоследствии один из защитников традиций XIV века. Действительно, в то время вся жизнь обитателей монастырей была заполнена упорным, размеренным трудом. «Кто книги пишет, кто книгам учится, кто рыболовные сети плетет, кто кельи строит. Одни дрова и воду носят в хлебню и поварню, другие хлеб и варево готовят» [2]. Такими словами описывает современник жизнь русских монастырей того времени. Их сопряженность с жизнью всей страны проявлялась в том, что в трудное время монах мог сбросить рясу и сесть на ратного коня.

Нам неизвестно, застал ли Рублев в живых самого основателя обители Сергия. Но следы его деятельности были заметны на каждом шагу, память о его «трудолюбивой» и «подвижной» жизни наполняла все существование монастыря [3]. Сергий завоевал славу «учителя» и «делателя» своей способностью «тихостью» сплачивать вокруг себя единомышленников и добиваться уничтожения губительных для жизни страны междоусобий. Он разъезжал по городам, примирял враждующих князей, рассылал учеников по отдаленным уголкам русской земли. За двенадцать лет до своей кончины он благословил московского князя на борьбу с татарами, призвал его к самопожертвованию и предрек ему венец победы. Куликовская битва еще более укрепила его широкое признание.

[1]   А. Архангельский, Преподобный Нил Сорский, Спб., 1882, стр. 67.

[2]   Цит. по кн. В.О. Ключевский, Курс русской истории, II, М., 1916, стр. 339.

[3]  «Полное собрание русских летописей», XI, стр. 138

← Андрей Рублев (ч. 3)Андрей Рублев (ч. 5) →