Поделиться:

Андрей Рублев (ч. 17)

Краски составляют одно из главных очарований «Троицы». Рублев был замечательным колористом. Его привлекали, конечно, своими блеклыми, но благородными тонами и глухими красочными сочетаниями иконы Феофана, в которых общая гармоничность обычно достигалась ценой отказа от чистого, не замутненного примесями цвета. Его восхищали цветовые волны, как бы пробегающие через живописную поверхность икон Феофана.

Но Рублева не могло удовлетворить напряженное беспокойство его колорита, мрачный характер многих его цветовых созвучий. Он знал, конечно, русские иконы XIII— XIV веков, незатейливые изделия провинциальных мастеров, пестро расцвеченные, как крестьянские вышивки, с их ярко-красными, звонко-зелеными и желтыми красками, подкупающими выражением бодрости и радости. Но разве эта радость, эта звонкая чистота красок непременно должны исключать их гармонию?

Андрей Рублев. Крещение Господне. 1405 г.

Ангел «Евангелия Хитрово» говорит о том, что Рублев владел искусством нежных лучезарных тонов. В иконах Звенигородского чина розовые и голубые краски, чистые, светлые, нежные, слегка белесоваты. В „ Троице“ мастер поставил себе задачу, чтобы краски зазвучали во всю свою мощь, чтобы красочная гармония стала более насыщенной и плотной. Он добыл ляпис-лазури, драгоценнейшей и высокочтимой среди мастеров краски, и, собрав всю ее цветовую силу, не смешивая ее с другими красками, бросил ярко-синее пятно в самый центр иконы. Синий плащ среднего ангела чарует глаз, как драгоценный самоцвет, и сообщает иконе Рублева спокойную, ясную радость. Это первое, что бросается в ней в глаза, первое, что встает в памяти, когда упоминается «Троица». Если бы Феофан мог видеть этот цвет, он должен был бы признать себя побежденным прямодушием своего младшего товарища. Поистине такой чистый цвет мог утверждать только человек с чистым сердцем, бодро смотрящий на жизнь, чуждый разъедающим душу тревогам и сомнениям.

Но Рублев не остановился на утверждении одного прекрасного самого по себе цвета. Он стремился создать в своей иконе богатое цветовое созвучие. Вот почему рядом с сияющим голубцом он положил насыщенное, темно-вишневое пятно. Этим тяжелым тоном обозначен тяжело свисающий рукав среднего ангела, и это соответствие характера цвета характеру обозначаемого им предмета придает колориту иконы осмысленно-предметный характер. Цветовой контраст в фигуре среднего ангела делает его облик наиболее энергичным, волевым по характеру. Ему противостоит более мягкая характеристика его спутников. По правую руку от среднего ангела рядом с его малиновым рукавом находится ангел в нежно-сиреневом плаще, из-под которого выглядывает уголок голубого хитона. Наоборот, рядом с голубым плащом среднего ангела сидит ангел в зеленом плаще и в более открытом синем хитоне. Соподчиненность цвета одежд боковых ангелов ангелу среднему придает устойчивый характер красочной композиции, подчеркивает впечатление дружеской близости между ними. Вместе с тем в расцветке всех одежд преобладающее значение имеют оттенки синего. Впрочем, их уравновешивают и дополняют теплые тона: золотистый цвет крыльев ангелов, их седалищ и золото доски.

Может быть, в звонком аккорде чистых красок «Троицы» Рублева нашло косвенное отражение впечатление от ясного летнего дня в средней России, от золотистой спеющей нивы с яркими синими вспышками васильков. Но непосредственное ощущение красок родной природы должно было пройти через горнило творческого преображения для того, чтобы вылиться стройным аккордом в превосходном произведении великого мастера. Вся та жизнь, которой проникнуты образы, силуэты и контуры «Троицы», дают о себе знать и в ее красочных сочетаниях. Здесь есть и выделение центра, и цветовые контрасты, и равновесие дополнительных красок, и постепенность переходов от глубоких, насыщенных красок к мерцанию золота.

«Троица» Рублева отмечена печатью юношеской свежести и чистоты. Это отпечаток юности русской культуры, ее пробуждающейся весны. Мы не знаем в точности времени возникновения «Троицы», но надо полагать, что возникла она в итоге многолетних неустанных трудов Рублева и означает вершину его исканий  — завершение его долгого творческого пути.

← Андрей Рублев (ч. 16)Андрей Рублев (ч. 18) →