Поделиться:

Андрей Рублев (ч. 15)

Однако «Троица» Рублева не может быть сведена к богословской идее. Как современника замечательных исторических событий, Рублева не могла не привлекать задача наполнить традиционный образ идеями, которыми жило его время,  — в этом проявился человеческий смысл рублевского шедевра. В старинных источниках говорится, что икона Рублева написана «в похвалу отцу Сергию», и это указание помогает понять круг тех идей, которые вдохновляли Рублева. Нам известно, что Сергий в один из самых важных моментов своей деятельности, благословляя Димитрия Донского на подвиг, ставил ему в пример то самое самопожертвование [1], которое Рублев увековечил в «Троице». Вместе с тем в «Житии Сергия» говорится, что им построен был Троицкий храм для собранных им «для единожития» людей, «дабы воззрением на св. Троицу побеждался страх ненавистной розни мира сего». В связи с этим следует понимать этический смысл иконы Рублева «Троицы». В произведении церковного назначения дается ответ на один из жизненно важных вопросов тех лет, когда даже на поле боя лишь дружные усилия прежде разрозненных княжеств могли сломить сопротивление векового врага. Как это нередко происходило в средние века, выстраданное всеми суровыми жизненными испытаниями стремление к дружескому согласию и единению в «Троице» Рублева предстало взору современников в религиозной оболочке. Но именно этот человеческий смысл «Троицы» Рублева способен покорить и современного зрителя даже мало знакомого со старинными легендами и богословскими спорами о догмате троичности.

Нужно вспомнить, что уже в апостолах и в ангелах Успенского собора во Владимире заключено зерно того, что раскроется пышным цветом в шедевре Рублева. Художник уже тогда подходил к передаче изящества погруженных в созерцание фигур, того состояния их внутренней гармонии, которое он сумел дать почувствовать в нежной мелодике плавных, как бы перетекающих контуров. Задача взяться за традиционный образ Троицы дала только последний толчок для того, чтобы художественные искания самого мастера смогли кристаллизоваться в ясном и совершенном образе. Величайший мастер Древней Руси выступал в своем шедевре не как послушный иллюстратор легенды, не как исполнительный истолкователь церковных догматов. В самом художественном творчестве силой своего воображения он шел к постижению тайн мироздания, к пониманию человека и его роли в мире.

«Троица» Рублева была плодом подлинного и счастливого вдохновения, вдохновения художника, который все свои порывы, весь жизненный опыт, весь жар своего сердца, прежде чем взяться за кисть и излить свои чувства, воображал воплощенными в красках и линиях. Он сам, видимо, испытывал мгновения счастья, которыми способно одарить человека созерцание художественного шедевра. Судя по одному позднейшему источнику [2], в свободные от трудов часы, в праздничные дни он подолгу просиживал «на седалищах» перед древними иконами, устремив на них свой взор. В сущности, этим Рублев первым среди русских живописцев своего времени утверждал отношение к иконам как к предмету художественного созерцания. Эстетическая ценность «Троицы» Рублева сказывается в том, что она рассчитана на подобное художественное восприятие. Действительно, только вдумчивое ее рассмотрение способно раскрыть в ней всю высоту ее совершенства.

Рублевым представлены те самые стройные, женственно прекрасные юноши, родных братьев которых можно найти и в более ранних изображениях Троицы. Но, поскольку обстоятельства их появления обойдены молчанием, эта недосказанность придает образам многогранный смысл, далеко уводящий за пределы церковной темы. Чем заняты трое юношей? То ли они вкушают пищу и один из них протягивает руку за чашей на столе? Или они ведут беседу  — один с решимостью говорит, другой внимает, третий в знак покорности склоняет голову. Или все они просто задумались, унеслись в мир светлой мечты, словно прислушиваясь к звукам неземной музыки. В иконе передано и действие, и беседа, и задумчивое состояние. Ее содержание нельзя выразить несколькими словами.

[1] «Полное собрание русских летописей», XI, стр. 144.

[2] «Преподобного Иосифа Волоколамского отвещание любозорным и сказание вкратце о святых отцех, бывших в Монастырех, иже в Рустей земли сущих», «Чтения в Обществе истории и древностей российских», 1847, № 7.

← Андрей Рублев (ч. 14)Андрей Рублев (ч. 16) →