Поделиться:

Андрей Рублев (ч. 14)

Рублев знал, конечно, византийские изображения Троицы, в которых три гостя Авраама были представлены в образе миловидных кудрявых, крылатых юношей, похожих на языческих гениев. Но в византийских изображениях Троицы преобладал иллюстративный момент, в них всегда подробно переданы были все обстоятельства появления ангелов перед Авраамом и перед его супругой Саррой, почтительно угощавшими гостей роскошными яствами. Композиции этих византийских Троиц обычно перегружены подробностями, им не хватает цельности и единства.

Андрей Рублев. Троица. 1422–1427 г.

В отличие от всех нам известных византийских изображений Троицы икона Рублева носит более философский характер. Художник не ограничился изображением эпизода библейской легенды, но стремился воплотить в своем произведении выработанные на основе античной философии и учения отцов церкви представления о непостижимом уму единстве трех существ, символизирующем духовное единство мира. Рублев жил среди людей, свято почитавших традиционные обряды, наивно убежденных во всесильной власти древних форм. Следуя древней традиции, он изобразил Троицу под видом трех ангелов и почти обошел молчанием обстоятельства, при которых божество сошло на землю. В сущности, он ограничился как бы фрагментом из традиционной ветхозаветной Троицы и сосредоточил внимание лишь на самом главном  — на фигурах ангелов. На библейское повествование намекают лишь чаша на столе с головой тельца, дерево и палаты Авраама.

Естественно, что инок Андроникова монастыря не мог отступать от догмата троичности. Но то брожение умов, то стремление к раскрепощению человеческой мысли, которое поднялось незадолго до того в русских городах и было осуждено властями как антицерковная ересь, подготовило почву для того, чтобы при изображении даже такой строго догматической темы Рублев дал новое решение, отвечавшее умонастроению людей его времени.

До него и в Византии и на Руси существовало два типа изображения Троицы. Если средний ангел преобладал над другими, то в этом сказывался отголосок старинного, хотя и отвергнутого догматикой взгляда, согласно которому Аврааму явился бог в сопровождении двух ангелов-спутников. Это патриархальное, авторитарное понимание Троицы дает о себе знать и в той «Троице», которой Феофан украсил новгородский храм. Рядом с этим художники в изображениях Троицы тщетно пытались выразить мысль, что все три фигуры являются в равной степени изображениями Христа как второго лица Троицы, и ради этого всем им придавали кресчатые нимбы. Но, в сущности, в этих Троицах при всей одинаковости трех фигур они не составляют духовного единства.

Рублеву в своей «Троице» удалось то, чего не удавалось ни одному из его предшественников,  — выразить в художественных образах то представление о единстве и множественности, преобладании одного и равенстве всех трех, спокойствии и движении, то диалектическое единство противоположностей, которое в христианское учение проникло из античной философии. В его «Троице» средний ангел, как у византийцев, возвышается над боковыми, точно те всего лишь служат его спутниками, и вместе с тем ни один не господствует, все они равны по размеру и по местоположению, так как все они вместе составляют круг, центром которого служит чаша.

В изображениях «Троицы» до Рублева главное понимание сосредоточено было на явлении божества человеку, на поклонении, на почитании божества. В «Троице» Рублева всесильное божество не противостоит слабому человеку, но в самом божестве вскрываются черты, роднящие его с человеком. По замыслу Рублева, три лица Троицы явились на землю не для того, чтобы возвестить патриарху чудесное рождение сына, а для того, чтобы дать людям пример дружеского согласия и самопожертвования. Недаром увековечен момент, когда одно из трех лиц божества, Христос, выделенный своей традиционной одеждой с золотым клавом на плече, принимает решение принести себя в жертву ради спасения человеческого рода.

Говоря о замысле Рублева, не следует забывать, что в его среде были хорошо известны и почитались позднеантичные философские труды, вроде сочинений Дионисия Ареопагита, в которых христианское учение о боге сочеталось с пантеистическим признанием проявлений божества решительно повсюду в реальном мире. Для людей, которые стремились освободиться от косного догматизма и оправдать свое влечение к реальности и красоте земного мира, философия Ареопагита служила опорой, так как признавала в мире и движение и возврат к покою, разделение и единение, влечение от себя к другому и обратное влечение к себе. Рублев смог преодолеть иллюстративность и догматизм традиционной иконографии и расширить смысл своей «Троицы» тем, что, следуя Ареопагиту, придал иносказательный смысл своим образам. Действительно, чаша  — это смертная чаша, трапеза  — это престол, гора  — это возвышение духа, ангельские крылья  — быстрое парение вверх и т. д. Этот язык намеков особенно сильно воздействовал в те времена, когда он был общепонятен.

← Андрей Рублев (ч. 13)Андрей Рублев (ч. 15) →