Поделиться:

Андрей Рублев (ч. 10)

Наличие в отдельных фресках Успенского собора архаических черт может служить подтверждением сообщения летописей об участии в работе одного более старого и другого более молодого художника. Вместе с тем не исключается, что в процессе работы могла изменяться манера письма художника. Не следует также забывать, что в то время художники, принимаясь за совместную работу, умели подчинять свою индивидуальность общим задачам, и потому сотрудничество отдельных мастеров было тогда таким тесным и плодотворным. Вот почему, если даже не всех фресок Успенского собора коснулась кисть Рублева, вся роспись в целом, особенно в исторической перспективе, неотделима от понятия об его искусстве, тем более что, видимо, ему принадлежала решающая роль в ее замысле.

Фрески Успенского собора во Владимире. 1408 г.

На сводах, на столбах и на стенах западной части владимирского собора предстояло изобразить Страшный суд. Для современников Рублева Страшный суд казался неизбежным завершением всей истории человечества. В близком его наступлении никто не сомневался. Но что ожидает людей в час «светопреставления»? Византийцы яркими красками рисовали картины людских бедствий, гнев судии, суровое возмездие за грехи людей, ужас содрогающегося человечества. Этими картинами усиливался назидательный смысл живописного повествования. На стенах Дмитриевского собора во Владимире Рублев мог видеть наглядное выражение подобных представлений  — выполненную замечательным византийским мастером XII века фреску на эту тему, с глубокомысленно-суровыми судьями  — апостолами и грустными, почти мрачными ангелами с поникшими головами. В древнерусских сказаниях о Страшном суде издавна сильнее подчеркивалась надежда людей на милость судии, на его снисходительность к слабостям человека, ожидание праведниками вечного блаженства. Соответственно этому и роспись Рублева проникнута более бодрым и даже радостным настроением. Картины вечных мучений, видимо, мало занимали его. В глазах людей у Рублева можно прочесть не столько страх наказания, сколько ожидание прощения, веру в светлое будущее.

Фрески Успенского собора во Владимире (фрагмент «Шествие праведных в рай»  — фигура Павла). 1408 г.

Византийские изображения Страшного суда, согласно канонической иерархии, четко разбиты на отдельные, обособленные пояса, фигуры тяжело ступают по земле, каждая точно навеки обречена занимать отведенное ей место. Размещая отдельные части огромной многофигурной композиции на стенах, на столбах и на арках храма, Рублев придал больше стремительности каждому персонажу. Самые вздымающиеся кверху мощные столбы храма, круглящиеся арки  — весь этот дивный архитектурный аккомпанемент влечет фигуры вслед за собой, подчеркивает в них порыв, помогает им распрямиться, и потому они кажутся легкими, гибкими, поднимаются кверху, едва ступают по земле, как бы парят в пространстве. Вся роспись уносится под высокие своды древнего храма, словно звуки стройного хора. Не следует забывать, что одновременно с фресками Рублевым и его сотрудниками были выполнены для огромного иконостаса собора чин и праздники (позднее долгое время хранившиеся в селе Васильевском, Владимирской губернии). Нужно вообразить себе соотношение между величественной стенописью центральной части собора с не менее величественной композицией иконостаса напротив нее, чтобы по достоинству оценить исключительный в истории древнерусского искусства живописный ансамбль Успенского собора во Владимире.

По характеру своего стремительного движения, и особенно патетической, словно окрыленной фигуры Павла с протянутым свитком, изображение группы праведных, которых апостолы ведут в рай, несколько отличается от большинства остальных, более уравновешенных живописных композиций Успенского собора. В этом оно более близко к полным бурного движения новгородским фрескам конца XIV века. Возможно, что эту фреску, как и изображение Авраама, выполнял старший товарищ Рублева  — Даниил. Впрочем, и на этот раз, как в ангеле «Евангелия Хитрово», движение фигур строго упорядочено. Протянутая рука Павла не только выражает его призыв, но и обрамляет группу. Люди движутся не столько благодаря собственным усилиям, но как бы влекомые неудержимой силой вне них, независимо от призыва предводителей. В самом ритмическом расположении групп проглядывает строгая закономерность.

← Андрей Рублев (ч. 9)Андрей Рублев (ч. 11) →