Поделиться:

Чудесное яблоко (ч. 4)

Кто говорит, что у него старший сын-сынище таким ужасным силачом вырос, что ежели где на дороге под горой застрянет телега, то он лошадь и понукать не станет, а выпряжет её, сам за оглобли возьмётся и телегу так прямо с покла­жей из-под горы на самый верх и выкатит.

А другой похвалебщик папаше силача тоже не уступает. Тоже говорит, что он отец, у которого сын молодец! На сенокосе, на лугах за этим мо­лодцом и десять самых лучших косарей не уго­нятся.

Шумят, хвастаются таким манером гости, да­же и про жениха с невестой позабыли, а Ефимкин дедушка Самойло за столом сидит, слушает, в бороду посмеивается да вдруг и заявляет:

 — Шибко у вас, господа-мужики, ваши де­тушки замечательные, да только и мой внучек куда как неплох! Силою да сноровкой многие мо­гут похвалиться, а вот такого уменья, что у Ефимки в руках, нигде, ни в одной здешней де­ревне ещё не бывало и нет. Желаете, он вам картинку сейчас нарисует?

Желаем!— загалдели все гости, а малень­кий Ефимко от такой внезапности весь покраснел и даже под стол полез.

Но расходившийся дедушка спрятаться не дал, подхватил внука под мышки, усадил к себе на колени и скомандовал:

 — Подать сюда бумагу и карандаш!

Карандаш у здешних хозяев нашёлся боль­шой, как дощечка плоский  — плотничий. Бумага хрустящая, синяя  — в ней сахар был раньше за­вёрнут.

Ефимко ухватил неловкий карандаш, вол­нуется.

«С чего,— думает,— начинать-то? Чем мужи­кам потрафить и дедушку не подвести? И откуда он только всё про меня узнал? Ведь я ему рисун­ков своих не показывал. Неужто бабушка расска­зала?»

А бабушка и сама тут рядом стоит, внука ти­хонько по спине ладошкой поглаживает:

 — Не бойся, Ефимушко, не бойся. Люди тут всё свои, все добрые. Порадуй их, если просят…

И тогда Ефимко смущаться почти перестал, загородился горсточкой и нарисовал на синей бу­маге вороную лошадку.

А как нарисовал, так мужики эту лошадку сразу схватили и давай друг у друга отнимать, разглядывать:

 — Ну, брат Ефимко, ты и впрямь мастак! Мерин-то у тебя вышел совсем как ваш Чуйко… Вон и на лбу лысинка.

Один же мужичок картинку даже рукой по­гладил, и хлопнул по бумаге радостно, и сказал: Поехали, Ефимушко, прямо из этих гостей в гости ко мне. Ты там и мою Карьку на бумагу срисуешь, а я рисунок на стену в рамку помещу. Пусть мои ребятишки смотрят, учатся, ватруш­ками тебя за это потчуют.

И все наперебой кричат, все приглашают Ефимку, а у дедушки в глазах словно две весё­лых свечечки горят.

И дедушке весело, и бабушке, и тут уж сам Ефимкин отец встал, этаким важным-преваж- ным козырем по избе прошёлся, руки за пояс заложил и гордо молвил:

 — Никуда наш Ефимко не поедет, ему и дома хорошо. Если кому что нарисовать надо, милости просим в нашу деревню. Ефимко и безо всяких угощений вам всё изобразит. За красоту-удоволь­ствие мы, Честняковы, ни с кого платы не берём ни медной деньгой, ни серебряной, ни даже ват­рушками! А лошадку эту жениху да невесте пре­подносим. Пусть любуются, пусть вспоминают Ефима Васильевича Честнякова, сынка моего!

Мать сидит среди гостей, вся, как Ефимко, от счастливого смущения раскраснелась, машет на отца рукой:

 — Не хвастай, не хвастай, сглазишь…

← Чудесное яблоко (ч. 3)Чудесное яблоко (ч. 5) →