Поделиться:

Николай Николаевич Ге (1 ч.)

«...Я в своей жизни написал более ста портретов и ни один раз мне не пришлось написать одинаковым способом: каждое лицо особого характера потребовало наново искать способ передать этот характер, а что ежели я еще напомню Вам, что эти головы потребовали бы передачу того выражения, которых каждое лицо может иметь неограниченное число и столько же оттенков», — эти слова Н. Н. Ге, обращенные к ученикам Киевской рисовальной школы, могу служить ключом для понимания портретного наследия художника.

Ге был подлинным гуманистом. Художника воодушевляли идеи духовного совершенствования человечества, характерное для шестидесятников гражданское понимание искусства. Исключительный интерес Ге к моральным вопросам, к сложному духовному миру человека позволил ему стать одним из лучших русских портретистов второй половины XIX века. В портретах воплотилась вера художника в человека, в его огромные духовные и творческие возможности. За год до смерти Ге писал в письме к А. А. Аристовой: «Я люблю людей, верю, что они хорошие, и никакие промахи меня не излечат. Я лучше человека ничего не знаю, и буду всегда верить; все, что моя радость, мое счастье, мое знание — все от людей, только один дар от бога...».

Слова Ге, обращенные к ученикам, заставляют вспоминать сказанное Чернышевским: «Во всем чувствующем мир человек самое высшее существо; поэтому человеческая личность есть высшая красота в мире, доступном нашим чувствам, и все другие степени существующего в нем имеют значение прекрасного только в той степени, в какой намекают на человека и напоминают о человеке».

Портреты А. И. Герцена, Л. Н. Толстого и автопортрет, исполненные Ге, представляют собой высокие образцы реалистической портретной живописи. Они явились живым воплощением тех настойчивых поисков положительного идеала, положительного образа, которые были так характерны для русского демократического искусства 1870–1880 годов.

В беседах с учениками, в письмах к Т. Л. Толстой Ге постоянно высказывал мысль о том, что только через высокое содержание можно найти и дать совершенную форму, что «...самое главное вам нужно изучить человека — его форму всего и отдельно голову и по преимуществу голову; вы предчувствуете, что голова будет ваша самая дорогая форма того, что вы захотите выражать».

Портретным работам Ге присуща особая приподнятость, связанная с раскрытием богатства духовного мира, лучших качеств человека. Подобная трактовка портретных образов служила средством утверждения положительной этической программы художника. Но работа в области портрета не представлялась ему главной. Художник считал, что высокий этический идеал может быть выражен только в образе Христа, который он мыслил как образ «лучшего из людей».

Картины Ге писал по памяти и воображению. Портрет во все периоды жизни был для художника любимейшей формой изучения натуры. Ге никогда не повторял самого себя, у него не было однообразных схем, психологически и художественно стандартной трактовки портретов.

Если Перов в своих портретах всегда шел от острой общественно-социальной и в то же время подробной индивидуальной характеристики модели, то Ге в первую очередь стремился запечатлеть общее душевное состояние, которое он передавал с повышенной заостренностью. Это тесно связано с общей направленностью творчества художника, его исключительным интересом к вопросам психологии, морали и философии.

Ге — живописец по природе. Он говорил со зрителем, раскрывал образы самой живописью в прямом смысле этого слова: цветом, освещением и даже фактурой. В самой манере письма, в ударах кисти Ге умел выразить характерное душевное состояние портретируемого. Взволнованная, широкая живописная манера художника в то же время раскрывает его творческий темперамент, страстность его мироощущения.

Мысли Ге, высказанные в письмах к Л. Н. Толстому и его дочери — М. Л. Толстой («...искусство есть вымысел, а не передача только природы — это удивительно верно. Вот я бился прошлый год над тем, чтобы найти форму, которая соответствовала бы моему настроению и передала бы это настроение и мне и другим». «...Наконец я вчера нашел то, что нужно, т. е. форму, которая вполне живая»), раскрывают нам своеобразие понимания художником живописной формы, его мучительные поиски «живой формы». Анализ исполненных художником портретов убеждает в истинности и искренности его слов.

Эмоциональность, главенствующая в натуре и творчестве Ге, играет решающую роль и в выборе модели: художник пишет людей, которыми может гордиться родина, либо тех, с кем он связан кровными и дружескими узами. Взволнованное, дружественное отношение к портретируемым сообщало его работам особую человечность. Страстная жажда быть свободным и творить на благо общества заполняла всю жизнь художника.

Первые известные нам портретные работы Ге датируются 50-ми годами — временем его учения в Академии художеств.

В портретах очень рано и особенно отчетливо сказались стремление молодого художника к реализму, его пристальное внимание к человеку.

Н. Н. Ге. Портрет П. И. Забелло. Ок. 1855

Портрет П. И. Забелло (ок. 1855) — одна из лучших ранних портретных работ Ге. В нем подкупают непосредственность восприятия натуры, стремление как можно подробнее запечатлеть облик человека. Художник очень верно передал помутневший взгляд чуть раскосых глаз, старческий румянец изборожденного морщинами лица, седые всклокоченные волосы и свисающие вниз старательно расчесанные усы. Добродушен и трогателен этот захудалый помещик в поношенном, застегнутом на все пуговицы костюме. Одежда и фон очень близки по цвету, взяты в одну силу тона, что делает особенно рельефным лицо. Колорит этого портрета, так же как и портрета отца художника, носит налет «музейности», напоминает старых мастеров, которые, по словам П. П. Чистякова, «держали тени теплыми, а света холодными».

Те же непосредственность и внимательность к натуре проявились и в портрете Н. О. Ге (ок. 1855) — отца художника. Изображен человек крутого нрава, незаурядного ума и сильной воли. Характер портретируемого раскрывается самой живописью — энергичной лепкой формы, резкими световыми и цветовыми контрастами. Темпераментная и сочная живопись портрета предсказывает художественные особенности последующих работ Ге. В особом внимании к деталям сказалось стремление начинающего художника как можно точнее перенести на полотно все видимое в натуре. Последнее качество дало основание сближать некоторые ранние портреты Ге с портретами Зарянко. Особенно показателен в этом отношении портрет Я. П. Меркулова (1855), близкого друга художника, чиновника, мечтавшего стать певцом. Меркулов изображен строго в фас. Лицо без улыбки, но взгляд живой, умный, открытый. Черные глаза под густыми бровями, нссиня-черные волосы, смуглое широкоскулое лицо со слегка приплюснутым носом написаны почти иллюзорно. Лицо рельефно вылеплено. С неменьшей тщательностью написан и костюм: черный сюртук, белая крахмальная сорочка, черный бант и серый жилет — выписаны все петли, канты, складки и пуговицы. Передача мельчайших подробностей натуры — такова была главная задача художника в этом портрете. Печать того времени («Отечественные записки», «Художественный листок») в виде особого комплимента молодому художнику сближала портрет Меркулова с портретами работы Зарянко. Действительно, сходство с живописью Зарянко очень велико, и оно проявилось прежде всего в повышенном интересе к фактуре передаваемых материалов. В этом смысле портрет Меркулова представляет исключение даже среди ранних портретов Ге.

Портрет матери Меркулова написан несколько иначе. В нем нет той чеканности лепки объема и некоторой жесткости контуров, которые были присущи портрету Меркулова. Живописная манера говорит за более позднюю датировку женского портрета. Быстрыми беспорядочными мазками написаны

II. Н. Г е. Портрет II. И. Забелло. Ок. 1855

светло-коричневый фон, черное платье с белым воротником и синим бантом, цвет которого напоминает о брюлловской гамме. Одежда и фон остались на стадии подмалевка. Убедительно переданы потухший взгляд голубых глаз, горестно сомкнутые губы, глубокие морщины на переносице. По решению образа, живописной манере этот портрет перекликается с портретом Н. О. Ге и П. И. Забелло. Все три портрета — погрудные. Художник дает крупным планом лицо. Это — своеобразные портретные этюды, необходимые художнику для постижения характера человека. Но уже в них со всей очевидностью обнаружилось стремление Ге к правдивому и глубокому изображению внутреннего мира человека.

Портреты П. И. Забелло, отца художника, Я. П. Меркулова поражают неприкрашенной жизненной правдой. В них есть некоторая скованность, но Это проистекает от неумения, от недостатка мастерства.

В ряде портретов Ге 1850-х годов, как и в его картинах того периода, легко обнаружить сходство с работами Брюллова. В качестве примера влияния Брюллова на раннее портретное творчество Ге обычно приводятся портреты девочек Мессинг (ок. 1855). Обе девочки изображены в нарядных открытых платьицах. Но в них нет ни малейшего оттенка кукольной красивости, присущего ряду детских портретов Брюллова. О Брюллове здесь заставляют вспомнить сама схема нарядных детских портретов, живописные приемы лепки формы. По мастерству исполнения портреты Ге значительно уступают брюлловским, и существо образов в них совершенно иное: они более интимны и просты. В этих портретах проявились присущие всему последующему портретному творчеству Ге теплота и задушевность характеристики человека. Наиболее брюлловская из ранних работ Ге «Женская голова» (1857–1858). В этой работе чувствуется чисто брюлловское восхищение красотой и умение передать ее в совершенной пластической форме.

Известное сходство с портретной живописью Брюллова можно наблюдать и в портрете жены художника с сыном (1859). Художник с необычайной для него щедростью всячески старается украсить свою модель. Женщина одета в нарядное шелковое платье, ниспадающее широкими тяжелыми складками. Великолепно написанная одежда, тонкая передача фактурных особенностей бархата, шелка, кружев, блеска гладких, густых волос женщины и пушистой белокурой головки ребенка — все это призвано создать впечатление праздничности, нарядности, радости жизни. Той же цели служит освещение от сильного источника света, помещенного слева, вверху, в глубине, дающее сложные яркие блики, заставляющее блестеть и переливаться шелка. Это несвойственное последующим работам Ге увлечение нарядностью одежд, эффектностью композиции указывает на определенные связи данного портрета с парадными портретами предшествующего периода. Но Ге правдив и предельно объективен. Характерное лицо Анны Петровны с выдающимся подбородком, довольно крупным носом и большими, несколько навыкате глазами лишено особого обаяния и женственности. Тем не менее оно привлекает умом, серьезностью и благородством. Фигуры вписаны в овал, и это изысканное обрамление чрезвычайно характерно для общей тенденции портрета. В этом портрете соединяются элементы, идущие от парадного портрета (нарядность одежд, торжественность позы), с глубокой интимностью, благородной простотой и серьезностью образа. То же можно наблюдать и в портрете жены художника с детьми (1861, Женева). Композиция портрета великолепно найдена, идет от старых мастеров (фигуры как бы вписаны в круг). Здесь появляется внутренняя связь между изображенными, которой не было в предыдущем портрете, — взгляды детей обращены к матери. В облике А. П. Ге — большая, чем обычно, мягкость, что объясняется идеей портрета, утверждающей

Н. II. Г е. Женская голова. 1857–1858

высокие материнские чувства. Однако в фигурах есть некоторая застылость, а в самих живописных приемах — в старательной передаче фактурных особенностей человеческого тела, тканей — явно ощутима близость с портретными работами Зарянко.

В обоих портретах сходство с парадными портретами Брюллова ограничивается, главным образом, внешней формой, определенными композиционными приемами. Но в ранних портретах Ге нет того артистизма исполнения, который покоряет в портретах Брюллова. Нет в них и той увлеченности исключительной красотой, пластичностью и гармонией облика, которая всегда наличествует в женских и семейных парадных портретах Брюллова.

Работая над заказными портретами, Ге сознательно подражал проверенным и испытанным образцам импозантного светского портрета. Таковы портреты доктора Краузе (1861) и «Неизвестной» (1861). Они очень близки по композиции, оба поколенные.

Все в этих портретах, начиная с некоторой застылости внутреннего мира портретируемых, самих живописных приемов — особая четкость формы, внимательная и любовная передача фактуры тканей (бархат кресла в портрете Краузе, упругость и блеск шелка в «Портрете неизвестной»), некоторая искусственность освещения (от яркого источника света, помещенного сбоку), прием трактовки волос, гладко причесанных, с характерным «брюлловским» голубым бликом, отражающим свет, и кончая чисто внешним признаком — овальным обрамлением, — говорит о близости этих портретов к зарянковским.

← Портретное искусство второй половины XIX века (3 ч.)Николай Николаевич Ге (2 ч.) →