Поделиться:

Византийская живопись XIV века (ч. 2)

Прежде чем перейти к обзору памятников, необходимо еще остановиться на двух важнейших проблемах палеологовского искусства  — на роли личности художника и на вопросе о школах. В XIV веке все чаще начинают фигурировать на памятниках имена отдельных художников… Значит ли это, что индивидуальная личность художника начинает играть в византийском искусстве такую же роль, как в итальянском?

Ни в коем случае. Несмотря на появление подписей и на упоминание в источниках отдельных мастеров, творчество продолжает носить безличный характер. Оно остается скованным традицией и церковным авторитетом. Так называемые иконописные подлинники почти сводят на нет индивидуальные творческие искания, по-прежнему доминирует принцип коллективной работы (иконописные мастерские и артели). В XIV веке лишь одна художественная индивидуальность выступает с полной ясностью. Это знаменитый Феофан Грек  — без сомнения крупнейший византийский мастер палеологовской эпохи. Однако он в такой мере выделяется из окружающей его среды, что только подчеркивает ее консервативный традиционализм.

Если личность художника и в XIV веке не получает в византийском искусстве большого значения, то совершенно обратное приходится сказать об отдельных школах. Для XIV столетия характерен процесс кристаллизации национальных школ, постепенно освобождающихся от византийского влияния…

Палеологовский стиль сложился в своих основных чертах в XIII веке… Возникшие около 1303 года мозаики Кахриэ Джами  — этого самого раннего и самого значительного памятника палеологовской живописи XIV века  — целиком подтверждают выдвинутую нами точку зрения. На мозаиках лежит печать изысканного вкуса их заказчика  — великого логофета Феодора Метохита, являвшегося одним из культурнейших и образованнейших византийцев XIV века. Мозаики украшают внутренний и внешний нарфик, равно как и кафоликон, где недавно была открыта большая композиция Успения и где от более старых времен были известны изображения стоящих Христа и Богоматери на столбах. Основу декоративного ансамбля составляют два обширных цикла, иллюстрирующих жизнь Марии и Христа. Они сопровождаются многочисленными изображениями Христа, Богоматери, патриархов, пророков, апостолов, ветхозаветных царей и святых в медальонах. Перед восседающим на троне Христом представлен коленопреклоненный Метохит, подносящий ему модель церкви. Благодаря прекрасной сохранности мозаик высокое качество столичного искусства выступает здесь во всем его блеске. Большинство сцен разыгрывается на фоне сложнейших архитектурных ландшафтов, с первого же взгляда выдающих преемственную связь со старыми эллинистическими образцами.

Составными элементами фантастических, чисто барочного типа, сооружений являются изящные портики с колоннами, террасы, под-держиваемые изгибающимися консолями, куполы, балдахины, надутые от ветра велумы. Беспокойно развевающиеся одеяния, в которые облачены тонкие, стройные фигуры, как бы перекликаются с динамическим ритмом архитектурных масс. Одеяния распадаются на сотни ломающихся складок, позволяющих почувствовать скрывающееся за ними тело. В движениях фигур появилась какая-то своеобразная нервность, порывистость. Общее настроение выдает несравненно большую, нежели в искусстве XIII века, мягкость и лиричность, в силу чего некоторые сцены приближаются почти что к жанровым композициям. Но особенно бросается в глаза новое понимание пространства. Фигуры и ландшафт координированы в единое пространственное целое. Художники помещают одну фигуру за другой, не боясь смелых пересечений. Нередко фигуры располагаются с таким расчетом, что только часть их виднеется из-за зданий либо из-за холмов. Архитектурные сооружения и скалы приобретают объемный характер, причем они умело используются путем размещения в различных планах как пространственные факторы. Все это вместе взятое способствует приближению каждой отдельной мозаики к иллюзионистической картине. Но только приближению. Потому что между западной картиной и мозаиками Кахриэ Джами сохраняется глубокое принципиальное различие, поскольку стиль последних остается по всему своему существу стилем антинатуралистическим: каждое здание имеет свою точку зрения, основные оси композиции по-прежнему подчиняются чисто декоративному принципу, плоскость почвы строится не горизонтально, а вертикально, благодаря чему фигуры кажутся как бы парящими в воздухе, легкие, бесплотные тела лишены объема и тяжести, совершенно отсутствует светотеневая моделировка, замененная контрастным противопоставлением красок.

← Византийская живопись XIV века (ч. 1)Византийская живопись XIV века (ч. 3) →