Поделиться:

Сандро Боттичелли (ч. 1)

Сандро Боттичелли занимает особое место в искусстве итальянского Возрождения. Современник Леонардо и молодого Микеланджело, художник, работавший бок о бок с мастерами Высокого Возрождения, он не принадлежал, однако, к этой славной эпохе итальянского искусства, эпохе, которая подводила итог всему, над чем трудились итальянские художники на протяжении предыдущих двухсот лет. В то же время Боттичелли трудно назвать и художником-кватрочентистом в том смысле, который принято связывать с этим понятием. В нем нет здоровой непосредственности мастеров-кватрочентистов, их жадного любопытства к жизни во всех, даже самых бытовых, ее проявлениях, их склонности к занимательному повествованию, склонности, переходящей порой в наивную болтливость, их постоянного экспериментаторства  — словом, того радостного открытия мира и искусства как средства познания этого мира, которое придает обаяние даже самым неловким и самым прозаичным произведениям этого столетия. Так же как и великие мастера Высокого Возрождения, Боттичелли  — ходожник конца эпохи; однако его искусство  — это не итог пройденного пути; скорее это отрицание его и отчасти возврат к старому, доренессансному художественному языку, но в еще большей степени страстные, напряженные, а к концу жизни даже мучительные поиски новых возможностей художественной выразительности, нового, более эмоционального художественного языка.

Величавый синтез спокойных, замкнутых в себе образов Леонардо и Рафаэля чужд Боттичелли; его пафос  — не пафос объективного. Во всех его картинах чувствуется такая степень индивидуализации художественных приемов, такая неповторимость манеры, такая нервная вибрация линии, иными словами, такая степень творческой субъективности, которая была чужда искусству Возрождения.

Если мастера Возрождения стремились выразить в своих произведениях красоту и закономерность окружающего мира, то Боттичелли, вольно или невольно, выражал в первую очередь свои собственные переживания, и поэтому его искусство приобретает лирический характер и ту своеобразную автобиографичность, которая чужда великим олимпийцам  — Леонардо и Рафаэлю.

Как это ни парадоксально, но по своей внутренней сущности Боттичелли ближе к Микеланджело. Их объединяет и жадный интерес к политической жизни своего времени, и страстность религиозных исканий, и неразрывная внутренняя связь с судьбой родного города. Должно быть, именно поэтому оба они, подобно Гамлету, с такой мучительной отчетливостью ощутили в своем сердце один  — подземные толчки надвигавшейся катастрофы, другой  — страшную трещину, расколовшую мир.

Микеланджело пережил трагическое крушение итальянской культуры Возрождения и отразил его в своих творениях. Боттичелли не довелось быть свидетелем событий, оглушивших великого флорентинца: он сложился как художник значительно раньше, в 70—• 80-х годах XV века, в пору, которая казалась его современникам порой расцвета и благополучия Флоренции. Но он инстинктивно почувствовал и выразил неизбежность конца еще до того, как этот конец наступил.

Свою картину «Рождение Венеры» Боттичелли писал почти в то же время, когда Леонардо работал над «Мадонной в скалах» (1483), а его душераздирающее «Оплакивание» («Положение во гроб», Мюнхен) современно раннему «Оплакиванию» («Пьета», 1498) Микеланджело  — одному из самых спокойных и гармоничных творений скульптора. Грозный и непоколебимо уверенный в себе «Давид» Микеланджело  — идеализированный образ защитника Флорентийской республики  — создавался в тот же год (1500) и в той же Флоренции, когда и где Боттичелли писал свое «Рождество», проникнутое глубоким внутренним смятением и мучительными воспоминаниями о казни Савонаролы. В произведениях Боттичелли последних двух десятилетий XV века прозвучали те ноты, которые значительно позднее, во втором десятилетии XVI века, вылились во всеобъемлющий трагизм и гражданскую скорбь Микеланджело.

Боттичелли не был титаном, подобно Микеланджело, и герои его картин не трагичны, они только задумчивы и грустны; да и мир Боттичелли, арена его деятельности неизмеримо уже, так же как несравненно меньше и диапазон его дарования. В годы наибольшей творческой продуктивности Боттичелли был довольно тесно связан с двором Лоренцо Медичи, и многие из наиболее известных произведений художника 70—80-х годов написаны им по заказу членов этого семейства; другие были навеяны стихами Полициано или обнаруживают влияние литературных споров ученых-гуманистов, друзей Лоренцо Великолепного.

← Флорентийские живописцы (ч. 3)Сандро Боттичелли (ч. 2) →