Поделиться:

Питер Брейгель (ч. 3)

И вместе с тем, сохраняя всеобъемлющий характер своих панорам, Брейгель стремится сделать их для зрителя и близкими и естественными. Достаточно вспомнить обращенность в пространство сцены, посвященной весне, и другую пространствеиность, как бы постепенно сокращающуюся, замыкающуюся в осеннем пейзаже, или уравновешенность спокойных ритмов «Жатвы», чтобы почувствовать, как уже само существо композиционного строя этих картин призвано выразить состояние природы.

И то же цвет  — в первой картине красно-коричневые тона земли, соприкасаясь с холодными зелеными тонами заднего плана, становятся интенсивнее, разгораются; зато во второй господствует цвет коричневато-желтый  — жаркий и ровный; в «Возвращении стад» он приобретает угасающую красноту и блекнущую рыжеватость; в «Охотниках» же общий холодно-зеленоватый цвет как бы согревается теплыми коричневыми тонами домов и человеческих фигурок.



Наблюдательность Брейгеля столь же очевидно проявляется и в частностях. Здесь стоит вспомнить такие детали, как изображение голых ветвей в «Темном дне» и «Возвращении стад»,— в одном случае они явственно пробуждаются, в другом замирают. При этом каждая деталь глубоко соответствует целому. Например, изображения птиц: в весеннем пейзаже  — это маленькая белая чайка, несущаяся высоко среди туч; в летнем  — две перепархивающие во ржи перепелки, в осеннем  — одна большая птица, одинокая, черная и нахохлившаяся; наконец, в «Охотниках»  — с буквально слышным шорохом пролетающая в морозном воздухе сорока.

Природа у Брейгеля и грандиозна и совершенно близка человеку. Она движется и дышит. Она живет. Но было бы неверно видеть в цикле «Времена года» жизнь одной природы. Воссозданный Брейгелем мир заселен людьми. И без их жизни нельзя понять жизнь природы.

Об этих людях трудно сказать более того, что они крепки физически, деятельны и, видимо, трудолюбивы. Но картины цикла не оставляют сомнения в том, что существование людей наполнено истинным смыслом, что оно подчинено закономерностям высшего, глубоко естественного порядка. Эта убежденность рождается ощущением полнейшей слитности людей и природы. Именно в этом слиянии труды и дни людей обретают строй осмысленный и высокий.

Но и природа благодаря людской деятельности получает более соразмерные человеку, более близкие ему черты. Человеческие фигурки не просто разнообразят вид, они вносят особое начало, родственное природному, но и отличное от него. Не случайно фигуры крестьян являются средоточием всех цветовых и композиционных линий. Например, основные цвета первой картины цикла очевиднее всего выражены как раз в костюмах крестьян, а момент пробуждения природы находит себе параллель в начале крестьянских работ; в «Возвращении стад» погонщики как бы несут в себе все живое и деятельное, что есть в этом пейзаже, все композиционные линии сходятся к их группе, в свою очередь двигающейся к уже виднеющимся неподалеку домам родной деревни.

Можно сказать более  — сразу же привлекая наш взгляд, людские фигурки помогают нам войти в картину, приобщают нас к совместной жизни природы и человека. Вместе с ними мы вдыхаем сырой весенний воздух, вместе с ними радуемся оживленной панораме зимнего городка, открывшегося промерзшим охотникам.

Брейгель и раньше стремился передать движение жизни, стремился найти единственно верное соотношение мира и человека. Он достиг цели, взяв исходной точкой своих исканий жизнь в ее естественном, трудовом, народном аспекте. Так, волновавший его вопрос о месте человека в мире получил в цикле «Времена года» свое разрешение. Мир, вселенная, не утратив своей величественной грандиозности, приобрели конкретные черты. Человек получил смысл существования в естественном труде, в слиянии с природой.

Собственно, это и определяет исключительность пейзажей «Времена года». Ничего подобного искусство еще не знало. Но и в творчестве Брейгеля они остались в единственном числе. И это понятно. Открыв путь к конкретному изображению жизни людей (и лишь поэтому сумев своим вселенским пейзажам придать реальные черты), Брейгель, естественно, пошел по этому пути. И чем дальше он двигался по нему, тем более отходил от этого цикла.


 

← Питер Брейгель (ч. 2)Питер Брейгель (ч. 4) →