Поделиться:

О происхождении искусства

Случалось ли вам, милостивый государь, видеть изображение тех гребней, которыми чешутся, например, индейцы Центральной Бразилии или папуасы Новой Гвинеи? Эти гребни состоят просто-напросто из нескольких палочек, связанных между собою. Это, так сказать, первая ступень в развитии гребня. Дальнейшая эволюция его заключается в том, что он делается из цельной дощечки, в которой нарезываются зубья. Подобные гребни употребляют, например, негры Монбутту и кафры Боротсе. На этой ступени развития гребень украшается подчас с очень большою заботливостью. Но самой характерной частью орнаментики таких гребней являются сделанные на дощечках взаимно пересекающиеся ряды параллельных линий, очевидно изображающие собой те связки, которые когда-то соединяли палочки, составлявшие гребень. У крашением является здесь образ того, что употреблялось прежде с утилитарной целью. Отношение к предмету с точки зрения пользы предшествовало [отношению] к нему с точки зрения эстетического удовольствия.

То, что мы видим здесь на примере гребня, можно видеть на очень многих других примерах.

Вам известно, конечно, милостивый государь, что камень служил первобытному человеку материалом для приготовления оружия и орудий труда. Известно вам, вероятно, и то, что первоначально каменные топоры не имели рукояток. Доисторическая археология весьма убедительно показывает, что рукоятка представляет собою довольно сложное и трудное для первобытного человека изобретение и является в сравнительно поздний период четвертичной эпохи. Первоначально рукоятка соединялась с топором посредством более или менее прочных связок. Впоследствии такие связки стали не нужны, потому что люди научились и без их помощи хорошо, крепко соединять топор с рукояткой. Тогда их перестали употреблять, но на том месте, которое они занимали, появилось их изображение, состоявшее из взаимно пересекающихся рядов параллельных линий и служившее для украшения. То же происходило и с другими орудиями, части которых, первоначально связывавшиеся одна с другой, стали затем соединяться другим способом. Их тоже украшали изображениями когда-то необходимых связок. Так возникли «геометрические» украшения, которые занимают такое выдающееся место в первобытной орнаментике и которые можно наблюдать уже на орудиях четвертичной эпохи. Дальнейшее развитие производительных сил дало новый толчок развитию этого рода украшений.

Особенно большую роль сыграло здесь гончарное искусство. Известно, что этому искусству предшествовало плетение. Австралийцы до сих пор не умеют приготовлять глиняные сосуды и довольствуются плетеными. Когда появились глиняные изделия, им стали придавать форму и вид бывших прежде во всеобщем употреблении плетеных сосудов, изображая на их внешней поверхности ряды параллельных линий, подобных тем, о которых я уже говорил по поводу гребней. Такое украшение глиняной посуды, вошедшее в употребление с самых первых шагов гончарного искусства, до сих пор очень распространено даже у самых цивилизованных народов. Много мотивов дало ему также и ткацкое искусство. Плоды некоторых растений, например тыквы, тоже употреблялись и до сих пор употребляются первобытным человеком в качестве сосудов. Для удобства ношения такие сосуды обвязывались кожаными ремнями и волокнистыми растениями.

Когда люди научились обрабатывать металлы, тогда рядом с прямыми линиями стали появляться на глиняных изделиях иногда очень замысловатые кривые. Словом, здесь развитие орнаментики находилось в самой тесной и самой ясной связи с развитием первобытной техники, или, другими словами, с развитием производительных сил.

Разумеется, применение геометрических или текстильных образцов орнаментики не ограничивается непременно глиняной посудой: их применяют и к деревянным и даже к кожаным изделиям. Вообще, раз возникнув, они скоро получают очень широкое распространение.

В своем докладе Берлинскому антропологическому обществу о второй экспедиции на реку Ксингу Эренрейх говорит, что в орнаментике туземцев «все рисунки, представляющиеся геометрическими фигурами, на самом деле оказываются сокращенными, отчасти даже прямо стилизи-рованными изображениями известных совершенно конкретных предметов, в большинстве случаев животных». Так, волнообразная линия, сопровождаемая с обеих сторон точками, изображает змею, ромбоидальная фигура с зачерченными углами  — рыбу, а равноугольный треугольник является изображением, так сказать, национального костюма бразильских индианок, который, как известно, весь состоит из некоторой разновидности знаменитого «фигового листика». То же и в Северной Америке. Гольмс показал, что геометрические фигуры, покрывающие собою горшки тамошних индейцев, представляют собою изображения кожных покровов животных. Хранящийся в Парижском доме миссионеров глиняный сосуд из Сенегамбии украшен изображением змеи, и на этом изображении очень легко видеть, каким образом рисунки, представляющие кожные покровы животных, могут превратиться в геометрические фигуры. Наконец, если вам случится держать в руках сочинение Гьяльмара Стольпе «Явления развития в орнаментике первобытных народов» (Вена, 1892), рассмотрите внимательно страницы 37— 44— и увидите поразительный пример постепенного развития чисто геометрической фигуры из фигуры, изображающей человека.

Орнаментика австралийцев, можно сказать, совсем еще не была изучена. Но ввиду того, что известно нам об орнаментике других народов, мы имеем полное право предположить, что ряды линий, украшающие собою их щиты, тоже изображают кожные покровы животных. Впрочем, в некоторых случаях линии, украшающие оружие австралийцев, имеют другое значение: они представляют собой географические карты.

Это может показаться странным и даже совершенно невероятным, но я напомню вам, что сибирские юкагиры тоже рисуют такие карты.

Люди, живущие охотой и ведущие бродячий образ жизни, гораздо больше нуждаются в таких картах, чем нуждались в них, скажем, наши земледельцы-крестьяне доброго старого времени, иногда в продолжение всей жизни не выходившие за пределы своей волости. А нужда  — лучший учитель. Она научила первобытного охотника чертить карты, она же научила его и другим искусствам, которые тоже совсем незнакомы нашему земледельцу-крестьянину: живописи и скульптуре.

В самом деле, первобытный охотник почти всегда оказывается по-своему умелым и иногда страстным живописцем и скульптором. Фон ден Штейнен говорит, что любимым вечерним развлечением туземцев, сопровождавших его в путешествии, было рисование на песке различных животных и сцен из охотничьего быта. Австралийцы не уступают в этом отношении бразильским индейцам. Они охотно вырезывают различные рисунки на шкурах кенгуру, служащих им для защиты от холода, и на коре деревьев. Около Порт-Джексона Филипп видел много фигур, изображавших оружие, щиты, людей, птиц, рыб, ящериц и т. д. Все эти фигуры были вырезаны на скалах, и некоторые из них свидетельствовали о довольно значительном искусстве первобытных художников. На северо-западном берегу Австралии Грей встретил вырезанные на скалах и на деревьях фигуры, изображавшие человеческие руки, ноги и т. п. Эти фигуры были сделаны довольно плохо. Но в верховьях Глинильга он нашел несколько пещер, стены которых были покрыты уже гораздо более удачными рисунками. Некоторые исследователи думают, что эти рисунки сделаны были не австралийцами, а одним из тех малайцев, которые иногда приезжают туда для торговли. Но, во-первых, трудно привести в пользу этого мнения какие-нибудь решительные доказательства. А во-вторых, нам здесь вовсе не важно знать, кем именно расписаны были глинильгские пещеры. Нам достаточно убедиться в том, что австралийцы вообще любят делать подобные  — хотя, может быть, и более грубые  — рисунки. А на этот счет невозможно никакое сомнение.

Та же черта замечена была и у бушменов. Они давно уже известны своею живописью и своими барельефами… Иногда рисунки бушменов изображают отдельных животных, а иногда целые сцены: охоту на бегемота или на слона, стрельбу из лука и стычки с неприятелями. Особенно большой и заслуженной славой пользуется стенная живопись («фреска»), найденная в одной пещере около Гермона и изображающая похищение скота бушменами у кафров Матабеле. Насколько я знаю, никто не высказывал никаких сомнений насчет происхождения этой фрески: все признают, что она сделана именно бушменами. Да и трудно было бы усомниться в этом, потому что все чернокожие соседи бушменов очень плохие живописцы. Но несомненная и общепризнанная художественная способность бушменов является новым доводом в пользу того предположения, что рисунки, найденные Греем в пещерах на берегу Глинильга, принадлежат художникам-австралийцам: ведь в культурном отношении австралийцы почти ничем не отличаются от бушменов.

Большую склонность к пластическим искусствам обнаруживают также полярные рыболовы-охотники. Эскимосы и чукчи украшают свои оружия и свои орудия труда фигурами птиц и зверей, отличающихся большею верностью природе. Но, не довольствуясь этим, они изображают иногда целые сцены, разумеется, целиком заимствуемые из единственного знакомого им быта охотников-рыболовов. Скульптурные произведения эскимосов поистине замечательны. Между ныне живущими племенами у них в этом отношении положительно нет равных. Достойными соперниками их могут быть названы разве лишь племена, населявшие Западную Европу в конце четвертичной эпохи.

Эти племена, еще не знавшие ни скотоводства, ни земледелия, оставили многочисленные памятники своего искусства в виде гравюр и скульптурных изделий. Как и ныне живущие охотничьи племена, они заимствовали мотивы своей художественной деятельности почти исключительно из животного мира. Мортиллье знает лишь два примера изображения растения. Из животных ими изображались главным образом млекопитающие, а из млекопитающих  — чаще всего северный олень (встречавшийся тогда во всей Западной Европе) и лошадь, тогда еще не прирученная; затем идут зубры, дикие козлы, сайги, серны, олени, мамонты, кабаны, лисицы, волки, медведи, рыси, куницы, кролики и т. д. Короче, тут перед нами проходит, по выражению Мортиллье, вся тогдашняя млекопитающая фауна.

Г. ПЛЕХАНОВ

← Предисловие к третьему изданиюФрески Тассили в Сахаре →