Поделиться:

Франс Гальс (ч. 4)

Можно было бы написать специальное исследование о двух полотнах, изображающих «Регентов». В них не надо искать, конечно, всех многообразных достоинств Гальса или еще более многообразных дарований Рембрандта;, но это было бы нечто вроде состязания двух мастеров на одну и ту же тему. Сразу обнаружилось бы, в чем сила каждого из них и в чем его слабость, и стало бы ясно, почему это так. Без всякого колебания каждый признал бы, что под внешней техникой Рембрандта таятся еще тысячи вещей и что ничего особенно великого не откроешь за красотою внешней техники гарлемского художника. Меня очень удивляет, что никто не воспользовался случаем и не высказал хоть раз всей правды по этому поводу.

Франц Гальс «Портрет Вердоника» (1627 г.)

И вот, наконец, перед нами Гальс в старости: ему восемьдесят лет. Мы в 1664 году. Именно в этом году он подписывает своим именем две последние картины цикла, последние, к которым он приложил руку: портреты смотрителей и портреты смотрительниц госпиталя стариков. Сюжет совпадал с его возрастом. Его рука уже отказывалась служить. Он не пишет более, а мажет; не отделывает, а только накладывает краски; зрительные восприятия все еще живы и верны, но краски уже совершенно поверхностны. Может быть, в их первоначальном составе и есть некоторая простота и мужественность, которая выдает последнее усилие удивительного глаза и безукоризненного воспитания.

Франц Гальс «Регенты приюта для престарелых " (1664 г.)

Нельзя себе представить ничего красивее этих черных тонов или белых с серым отливом. Смотритель с правой стороны, с его красным чулком, виднеющимся над подвязкой, прямо клад для художника;, но вы не найдете здесь более ни твердого рисунка, ни отделки. Головы сделаны как бы вкратце, руки отсутствуют, если искать в них форму и суставы. Мазок, если вообще еще есть мазок, брошен беспорядочно, как попало, и не говорит более того, что должен был бы сказать. Это отсутствие всякой отделки, это бессилие кисти Гальс возмещает тонами, которые дают видимость бытия тому, что не существует более. Все ему изменило: отчетливость зрения, твердость пальцев; тем ожесточеннее старается он заставить вещи жить в могучих абстракциях. Художник на три четверти угас; остались, я не скажу мысли, не скажу даже язык, а ощущения, чистые, как золото.

Э. ФРОМАНТЕН

← Франс Гальс (ч. 3)Оглавление →