Поделиться:

Франс Гальс (ч. 3)

Эти два капитальных произведения ограждают Франса Гальса от возможных злоупотреблений его именем. Конечно, у него больше естественности, чем у кого бы то ни было, но нельзя сказать, что он слишком наивен. Конечно, его краски полны, его рельеф плосок, он избегает вульгарных округлостей; но, имея свой собственный рельеф, он в то же время изучает рельеф природы; у его фигур, когда смотришь на них спереди, есть спина; это  — не доски. И, конечно, его краски просты, холодны в своей основе, хорошо смешаны; в них почти не чувствуется масла; они однородны по веществу; подмалевка основательна; их глубокая лучистость происходит в такой же мере от их основного характера, как и от их оттенков;, но эти краски, подобранные так тонко, с таким трезвым и безошибочным вкусом, он употребляет не скупо и даже не бережливо.

Франц Гальс «Старший евангелист Марк» (1625–1630 гг.)

Наоборот, он расточает их с такой щедростью, которая не находит себе подражателей среди тех, кто берет его за образец, и не вполне понятно, как умеет он с таким непогрешимым тактом умножать эти оттенки так, что они при этом не вредят друг другу. Наконец, он, несомненно, позволяет себе большие вольности;, но зато в другое время он ни на секунду не становится небрежным. Он работает, как все, но только у него ярче обнаруживается его техника. Его мастерство несравненно; он это знает и любит, чтобы другие видели это; в этом пункте особенно его подражатели весьма мало на него похожи. Вы должны признать, кроме того, что он изумительно рисует прежде всего голову, затем руки и все, что относится к человеческому телу и одежде: жест и позу, характерные черты. Наконец, этот живописец великолепных групп является в то же время законченным портретистом, гораздо более тонким, более живым и изящным, чем ван дер Гельст, и это свойство также не принадлежит к числу обычных достоинств той школы, которая претендует на исключительное и полное его понимание.

На этом кончается в Гарлеме период расцвета этого блестящего мастера. Я обхожу молчанием картину «Офицеры корпорации стрелков св. Георгия» (1639), сделанную в возрасте приблизительно пятидесяти лет, которая по несчастной случайности несколько неуклюже заканчивает серию.

Франс Гальц «Пять регентов госпиталя св. Елизаветы» (1641 г.)

С группового портрета «Пять регентов госпиталя св. Елизаветы», который относится к 1641 году, мы подходим к новой и строгой манере с совершенно черной, серой и коричневой гаммой тонов, соответствующей сюжету. Простая и сильная по своему содержанию, со своими освещенными головами и темными одеждами, с мастерской отделкой человеческого тела и сукна, со своим рельефом и серьезным настроением, с богатством своих трезвых тонов,  — эта великолепная картина рисует Гальса совсем в ином, хотя, может быть, не в лучшем свете. Замечательные по красоте головы тем более ценны, что ничто вокруг них не ослабляет центрального значения живых фигур. Может быть, именно на этот образец редкой трезвости, на это отсутствие колорита, соединенное с совершенным искусством колориста, и опираются главным образом те неоколористы, о которых я говорю? Я не вижу вполне убедительных доказательств этого;, но если таков, как это любят утверждать, благородный предмет их исканий, то сколько мук должны были доставить этим ученым господам чрезвычайная тщательность работы, искусный рисунок, поучительная добросовестность, составляющие силу и красоту этой картины.

Нисколько не напоминая робких опытов, это мастерское произведение заставляет, наоборот, думать о шедеврах. Первое, что вспоминается при виде его,— это «Синдики». Та же сцена, такой же сюжет, вполне аналогичные задачи. Центральная фигура, самая прекрасная из всех, написанных Гальсом, дает повод к поразительным сравнениям. Сходство обоих произведений бросается в глаза. Вместе с тем обнаруживается также разница между обоими художниками: различие в точках зрения, противоположность натур и, при одинаковой силе техники, превосходство руки у Гальса, превосходство духа у Рембрандта, в результате  — два противоположных впечатления. Если бы в зале Амстердамского музея, где висят «Знаменосцы», можно было ван дер Гельста заменить Франсом Гальсом, «Стрелков»  — «Регентами», это было бы хорошим уроком и предупредило бы много недоразумений.
 

← Франс Гальс (ч. 2)Франс Гальс (ч. 4) →