Поделиться:

Египетский портрет периода Древнего царства

На рассматриваемый нами период Древнего царства падает и первый значительный расцвет портретной круглой скульптуры. Сюда относятся прославленные статуи супружеской четы Рахотепа и Нофрет, вельможи Ти, Хефрена, писца в Лувре и многие другие широко известные памятники. Быть может, в еще большей степени, чем в рельефе, устанавливаются в круглой скульптуре строгие каноны определенных типов композиции, удержавшихся затем на всем протяжении развития египетской пластики. Мы встречаем здесь тип идущей фигуры с выдвинутой вперед всегда левой ногой, коленопреклоненной фигуры, сидящей на корточках или на троне, с симметрично положенными на коленях руками и т. д.

В Древнем царстве впервые достигает большой высоты качество обработки различных материалов. Камень и дерево  — главные материалы, из которых делаются все эти статуи. О высокой, например, технике обработки мягкого известняка можно судить по статуям Нофрет, Хемона, луврского писца и пр.; напротив, диоритовая статуя Хефрена из Каирского музея  — показатель высокого мастерства в обработке твердых пород камня. Одним из лучших образцов деревянной скульптуры является статуя Ка-Апера  — Шейх эль Беледа (так называемого «сельского старосты») в Каире. Как известняковая, так и деревянная скульптура была первоначально раскрашенной. На многих скульптурах эта раскраска прекрасно сохранилась. Опять-таки и в принципе раскраски сказалась канонизация египетского искусства. Художник не был свободен в выборе цвета: цвет был установлен для каждого определенного объекта. Так, например, мужское тело и в круглой скульптуре и в рельефе окрашивалось всегда в кирпично-красный цвет, женское  — в коричневато-желтый и т. д.

Скульптурный портрет в Египте, подобно рельефу, был связан с религией, с той сложной системой анимистических представлений, которые были разработаны жречеством в целях утверждения существовавших классовых отношений. Вначале только фараон пользовался привилегией загробных благ, позднее она начала распространяться и на приближенных ему лиц. Одной из самых ранних царских статуй, в которой почти уже откристаллизовался тип сидящей на троне фигуры, является каменная статуя II династии фараона Хасехема в короне Верхнего Египта. Иератизм образа здесь уже налицо, композиция найдена. Подобную композицию встретим мы и позже, например в известняковой статуе фараона Джосера времени III династии и, наконец, в статуях Хефрена, где эта композиция приобретает свое завершение.

С точки зрения египетской религии, двойник человека, его жизненная сила («ка»), а также его душа («ба») оставляли человека при его смерти. Однако «ка» могло вновь одушевить тело в случае его консервации. Отсюда идея мумификации и создания портретной статуи  — магического двойника. Лицо в статуе должно было быть портретным, чтобы эта жизненная сила человека нашла свою земную оболочку. Из этих своеобразных идей египетского анимизма, идей дублирования в статуе действительно существующего лица, рождается реалистический скульптурный портрет.

О реализме голов Нофрет и Шейх эль Беледа, писцов и Ранофера говорилось в науке, начиная уже со второй половины прошлого века. Известен, например, факт, что когда в раскопках Мариэтта в 1888 году показалась из земли статуя Шейх эль Беледа, то выкапывавшие ее рабочие воскликнули: «Да ведь это же наш сельский староста!» Реализм этой статуи в равной мере, как и большинства других одновременных с ней скульптур периода V династии (середины III тысячелетия до н. э.), отрицать нельзя. Но ведь задача здесь заключается не в том только, чтобы установить реализм всех этих памятников, а в том, чтобы определить специфический характер этого реализма. Достаточно даже беглого взгляда, чтобы установить отличие реалистических портретных голов Древнего царства от Среднего и также Нового. При более углубленном анализе оказывается, что портретная скульптура Древнего царства по своему стилю находится в полном контакте с архитектурой, получившей в эту эпоху свои наиболее величественные монументальные черты. Статуи луврского и каирского писцов  — яркие показатели того, как в синтетическом типе египетского искусства архитектура во многом определяла собою и формы пластики. Так, статуэтки писцов скованы пирамидальностью композиции, а строго четкие геометризированные линии статуи Хефрена предусмотрены всей тектоникой его поминального храма. Возможности реалистической трактовки скульптурного портрета ограничены религиозно-магическими верованиями. Статуя есть двойник, но тождество с живым человеческим лицом устанавливается лишь через магический акт. Портретная статуя не есть здесь «аналог» человека в смысле передачи той или иной интимной, индивидуальной особенности его характера, темперамента, какой-либо бытовой черточки и т. д. Портрет, напротив, типизирован. Передана некая идеальная сущность. В лице нет ничего мимолетного, какой бы то ни было аффектации. Это не тот или иной писец, чиновник и т. д. Это  — тип писца вообще. Взор Нофрет и Шейх эль Веледа, Хефрена и писца в Лувре устремлен в какую-то бесконечную даль. Этот взор не встречается с глазами зрителя.

Религиозно-анимистические представления о двойнике, связанные с необходимостью оживления статуи, несомненно, привели египетских скульпторов и к употреблению инкрустированных вставных глаз. Так, например, радужная оболочка в статуях Рахотепа и Нофрет сделана из серовато-голубого халцедона (так называемого сапфирина). Поразительна жизненность взгляда этих серо-голубых глаз. Этот иллюзионизм взгляда в портрете Древнего царства, сама эта идея вневременности связаны с религиозно-магическими представлениями. Реалистическая фиксация действительности ограничена до известных пределов религиозным представлением образа.

Этот образ с особой выразительностью дан в каирской статуе фараона IV династии Хефрена. Обобщенность формы, абсолютная статика, полнейший геометризм композиции, нашедшей свое воплощение во фронтальной позе,— вот слагаемые этого образа. Нигде на всем протяжении египетского искусства образ не достигал столь абсолютных форм идеализации. Нам хотелось бы, однако, подчеркнуть, что и лицо (сам портрет) находится здесь в полном контакте со стилистической направленностью всего памятника. Жизненность лица, как и во всех остальных портретах Древнего царства, показана не как остановившееся мгновение, но как длящийся процесс. В этом весь смысл воплощенной здесь идеи иератизма. Это не только Хефрен как личность, но и образ фараона вообще, идея неограниченной власти наместника божества на земле. Вспомним, что период IV династии (первая половина III тысячелетия до н. э.), к которому относится данный памятник, был временем зенита в развитии централизованной деспотии Древнего царства. Это была эпоха наибольшей идеализации власти фараона и в то же время эпоха высшего развития величественно-монументального типа пирамиды.

Так же как и в архитектуре, переход к искусству V династии отмечается здесь некоторой утерей и отходом от столь абсолютно выраженных идей монументальности. В эпоху V династии (середина III тысячелетия до н. э.), когда власть фараона постепенно ослабевала и когда все большую силу и некоторую самостоятельность начала приобретать земельная знать, и на изображения частных лиц стали переноситься черты, характеризовавшие фараона. Полны иератизма в своей фронтальной скованности каирские статуи из известняка Ранофера, верховного жреца бога Пта в Мемфисе, а в равной мере и замечательная статуя Ти, созданная, вероятно, в царствование фараона Невосер-Ра. В этих и подобных им памятниках V династии стиль уже несколько меняется: пропорции тела удлиняются, заметно увлечение красивой линией силуэта. Общий образ портрета, однако, еще здесь все тот же. Ни в голове Ти, Ранофера или луврского писца, ни даже в портрете «сельского старосты» при всем их типологическом реализме нет ничего сколько-нибудь индивидуальномимолетного, того, что выходило бы за пределы лишь обобщающей, типологизирующей характеристики. Любопытно в этом отношении отметить, что, казалось бы, столь индивидуально трактованная голова Нофрет, с ее широким, мясистым лицом, изящным разрезом глаз и чувственными губами, имеет прямую параллель с известной одновременной ей головой также из известняка в бывшей коллекции Карнарвона. Характерны для всех портретов Древнего царства обобщенная моделировка формы лица, расширяющийся книзу нос, подчеркнуто большие губы.

Совсем особое место в ряду портретных скульптур Древнего царства занимает группа памятников, найденных в последние годы в Гизе и относящихся ко времени IV династии. Все эти памятники выполнены из известняка. Из них особо обращают на себя внимание женские головы царских дочерей. Головы эти были найдены отдельно стоящими перед камерой с саркофагом. По мнению Г. Юнкера, обследовавшего на месте находки эти головы, их расширенные книзу шеи указывают на постамент. Таким образом, мы встречаемся здесь с исключительным для всего Древнего царства случаем употребления дублирующих покойника одних голов, а не целых статуй или портретных бюстов, располагавшихся над ложной дверью. Последнее обстоятельство заставляет Юнкера предположить, что в наружной части ранних мастаб отсутствовали так называемые ложные двери. Но самое интересное в этих головах не только их функция, но и отличающий их от всех других предшествующих и последующих памятников стиль. Они менее типологичны и г ораздо более реальны. С большой живостью переданы глаза с помощью самой скульптуры, без инкрустаций, моделировка чрезвычайно энергичного по своему выражению лица отличается большой мягкостью. В одной из одновременных гизехских гробниц были найдены гипсовые руки и ноги. С большой долей вероятности можно утверждать, что эти известняковые женские головы были скопированы с гипсовых масок. Во всяком случае на примере этих памятников мы сталкиваемся с подлинно реалистическими тенденциями в портретной скульптуре уже первой половины III тысячелетия до н. э. Из тех же раскопок в Гизе происходит и замечательная по качеству выполнения статуя Хемиуну той же поры  — IV династии. По самому принципу стиля она идентична известняковым головам. Реализмом проникнут весь облик этой статуи.

В этом памятнике поражает очень близкая передача сходства. То же надо сказать и о трактовке тела, очень грузного, с натуралистически подчеркнутыми жировыми складками на груди.

Таким образом, можно констатировать, что эпоха Древнего царства была временем создания особого типа реалистического скульптурного портрета в египетском искусстве.

В. ПАВЛОВ

← Искусство негровЕгипетский храм →